Письмо Еврокомиссару Йоханесу Хану

Logo

Межфракционное депутатское объединение
«В защиту нарушенных конституционных прав граждан
и против политических репрессий
«ЗАПРЕЩЕНО ЗАПРЕЩАТЬ»

Господину Йоханнесу Хану,
Еврокомиссару по вопросам европейской политики
соседства и переговоров по расширению

 

Уважаемый господин Хан,

Следуя вашему недавнему заявлению, сделанному в рамках пресс-конференции в Киеве относительно «попыток ослабление системы электронного декларирования», подчеркиваю несоответствие работы органов власти Украины со структурами Европейского Союза (ЕС). Действующей украинской властью были взяты обязательства, которые противоречат нормам Конституции Украины, как акта прямого действия, а также европейским стандартам в области прав человека. Кроме того, украинская власть в рамках различных аспектов евроинтеграции пытается выполнить немотивированно больший объем обязательств, чем было обещано Украине в рамках международно-правовых актов заключенных с ЕС.

Получение Украиной безвизового режима с ЕС связано с выполнением им определенного перечня требований, который называется «План действий по либерализации ЕС визового режима для Украины» (2010 г.). Этот документ был принят в рамках «Заседания в формате Украина-ЕС по вопросам юстиции, свободы и безопасности». Данный орган не был наделен полномочиями по принятию обязательных актов для сторон соглашения «Про партнерство и сотрудничество Украины и Европейского сообщества» (1994 г.). В то же время, принимая во внимание настоятельное желание Украины получить безвизовый режим для краткосрочного пребывания граждан в ЕС, Украина приняла на себя добровольное обязательство выполнить требования этого документа. Позднее, в рамках Соглашения об ассоциации Украины с ЕС (2014 г.) сам факт возможности получения безвизового режима Украиной был четко связан с выполнением Плана действий (2010 г.) и определен как правовое обязательство сторон: «Стороны обязуются принять последовательные шаги к установлению безвизового режима в соответствующее время после создания условий для хорошо управляемого и безопасного передвижения людей, определенных в 2-фазовом Плане действий по либерализации визового режима, представленного на саммите Украина — ЕС 22 ноября 2010». (ст. 19)

Закон Украины «О предотвращении коррупции» позиционируется как принятый с целью ликвидации коррупции в стране и как таковой, принятие которого требовал ЕС для получения Украиной безвизового режима.

В то же время этот закон целым рядом своих норм вступает в противоречие с Конституцией Украины, действующим законодательством и международными обязательствами Украины в сфере защиты прав человека. Такие нормы содержатся в ст. 1.1.14, ст. 3.1.3, ст. 12.1.2, ст. 46.1.2-11, ст. 46.3, ст. 47.1.3, ст. 50.1-3, ст. 52.2 этого закона. Данные нормы требуют обязательного электронного декларирования имущества и доходов с их размещением в открытом круглосуточном доступе в «Едином государственном реестре деклараций лиц, уполномоченных на выполнение функций государства или местного самоуправления, на официальном веб-сайте Национального агентства» с «возможностью просмотра, копирования и распечатки информации, а также в виде набора данных (электронного документа), организованного в формате, что позволяет его автоматизированную обработку электронными средствами (машиносчитыванием) с целью повторного использования» полученных от широкой группы субъектов — граждан Украины, объединенных в правовую категорию «лица, уполномоченные на выполнение функций государства или местного самоуправления» (далее — ЛУВГМС) и членов их семей (ст. 47.1 Закона Украины «О предотвращении коррупции»)».

В рамках документов ЕС право на личную жизнь закреплено в Хартии ЕС об основных правах (2000 г.): «Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и своих сообщений» (ст. 7). Непосредственно о государственных служащих ее реализация отражена в модельном кодексе поведения государственных служащих, подготовленном в Комитете Министров Совета Европы 2000 (10) где показано соотношение права государственного служащего на личную жизнь и декларирования им информации о себе и своих доходах: «Должны быть приняты все необходимые меры для надлежащего обеспечения уважения к частной жизни государственного служащего; соответственно, заявления, предусмотренные в настоящем Кодексе, должны оставаться конфиденциальными» (ст. 17). В рамках аутентичного толкования этой статьи указано, что принцип уважения права на личную жизнь государственного служащего не является абсолютным. Но его ограничения, в том числе о конфиденциальности заявлений, возможно только в рамках уголовного расследования или дисциплинарных мер (п. 82). Но при этом речь не идет о его ограничении в рамках превентивной меры без совершения преступления — разглашение декларации государственного служащего через сайт с открытым доступом.

Нужно отметить, что самый важный европейский международный акт в сфере противодействия коррупции — резолюция Комитета министров Совета Европы 97 (24) «О двадцати принципах борьбы с коррупцией» (1997 г.) — обязывает государства создать действенную процедуру аудита в противодействии проявлениям коррупции (принцип 12) и обеспечить свободу получения и распространения СМИ информации связанной с коррупционными делами (принц. 16). Но при этом такая свобода должна быть ограничена только «потребностями демократического общества», то есть речь идет о сохранении права на личную жизнь публичных лиц даже в свете борьбы с коррупцией. В свою очередь документ ЕС «Десять принципов для улучшения борьбы с коррупцией в присоединяющихся государствах, странах-кандидатах и ​​других третьих странах» (2003 г.) обязывает государственных служащих раскрывать свои доходы (принц. 4), но опять же не предусматривает опубликования этих данных в открытом доступе, перекликаясь с правом на неприкосновенность личной жизни.

В рамках практики Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) указано, что в понятийный объем права на неприкосновенность личной жизни входит также вся проблематика дел, касающихся сбора, хранения, использования и предоставления доступа к информации о личной жизни людей. Причем даже тогда, когда данные касаются профессиональной жизни человека, так как, по мнению суда, нет причины, по которой сфера профессиональных отношений должна быть исключена из сферы личной жизни (дело Ротару, п. 43; дело Турек, п. 100-117 и профессиональная сфера входит в область личной жизни также, например, в контексте законодательного ограничения возможности устройства на работу в частном секторе для определенной категории лиц, дело Сидабрас и Джаутас (Sidabras and Dziautas) против Литвы от 27.07 .2004 г., жалобы 55480/00 ​​и 59330/00, п. 33-63, дело Райнис и Гаспаравичус (Rainys i Gasparavicius) против Литвы от 07.04.2005 г. жалобы 70665/01 и 74345/01, п. 31 -38, в котором говорилось о дискриминационное обращение (ст. 14 в связи ст. 8 ЕКПЧ) по отношению к бывшим сотрудникам КГБ). Дополнительно также информация, что публичный характер, может входить в сферу личной жизни, если систематически собирается и хранится властью, особенно, когда дело касается событий из далекого прошлого (дело Ротару., П. 43; дело Сегерстед-Виберг, п. 77). Входит сюда также право на защиту доброго имени и репутации, что нарушаются вследствие сбора и обнародования властями персональных данных, например в контексте процедуры люстрации (дело Турек, п. 110).

Уважение к личной жизни человека требует, чтобы власть обеспечила то, что к персональным данным не будут иметь доступ третьи лица, если нет обоснованной необходимости (дело Z. против Финляндии от 25.02.1997 г., жалоба 22009/93, п. 95). Итак, ситуация, в которой раскрываются конфиденциальные данные, является вмешательством в право на личную жизнь человека, которое, чтобы быть допустимым, должен выполнять условия ограничивающей клаузулы, где особое значение снова будет приведение в равновесие пропорции между общественным интересом и правом на уважение частной жизни человека (дело MS против Швеции с 1998 п. 36-44)».

«Другую категорию составят жалобы, в которых заявители утверждали, что их право на приватность, что гарантируется в ст. 8 ЕКПЧ, было возбуждено тем, что данные государства-участники не приняли достаточных действий для обеспечения эффективной защиты перед распространением без согласия заявителей информации об их личной жизни или их изображения. То есть заключаются в соответствующем сбалансировании права на уважение личной жизни и свободы выражения. Европейский Суд постановил, что общественное мнение имеет право на информацию, в некоторых особых обстоятельствах, особенно касающихся политиков, может дойти до ограничения даже права на приватность публичных лиц, как это было в деле Эдисьон Плон; однако такие ограничения не являются обоснованными, если информация не имеет никакого отношения политической или общественной дискуссии, а служит исключительно для удовлетворения любопытства (справа Эдисьон Плон (Editions Plon) против Франции от 18.05.2004 г., жалоба 58148/00, п. 53). Никаким другим образом преподавания в открытый доступ деклараций сотен тысяч граждан Украины, которые подпадают под категорию «лица, уполномоченные на выполнение функций государства или местного самоуправления и члены их семей» объяснить нельзя, так как практический эффективный контроль и обработку такого объема информации осуществить невозможно.

По второму праву (права на защиту персональных данных), оно защищено в Европе в рамках целого ряда конвенций («О защите лиц в связи с автоматизированной обработкой персональных данных» (1981), документов («Руководящие принципы, регулирующие защиту приватности и трансграничные потоки персональных данных» ОЭСР (1980 г.), «Руководящие принципы по компьютеризированным базам персональных данных», принятых ГА ООН (1990 г.) и актов ЕС. В рамках документов ЕС оно закреплено в Договоре о функционировании ЕС (1957 г.), ст. 16 Договора о ЕС (1992 г.) ст. 39 и раскрыто в Хартии ЕС об основных правах (2000 гг.): «1. Каждый имеет право на защиту принадлежащих ему персональных данных».

Конвенция №108 Совета Европы «О защите лиц в связи с автоматизированной обработкой персональных данных» (1981 г.) определила целью своего определения «обеспечение на территории каждой стороны для каждого человека, независимо от его гражданства или места проживания, соблюдения его прав и основных свобод, в частности его права на неприкосновенность частной жизни, в связи с автоматизированной обработкой персональных данных, касающихся его» (ст. 1). Согласно Конвенции четко и не двусмысленно определяет персональные данные как часть права на неприкосновенность личной жизни, предусматривая их надежную защиту. Аналогичным является и подход Директивы 95/46 / ЕС о защите физических лиц при обработке персональных данных и о свободном движении таких данных — «государства-члены должны защищать основные права и свободы физических лиц, и в частности их право на неприкосновенность частной жизни по отношению к обработке персональных данных».

Среди принципов защиты данных согласно Конвенции № 108 Совета Европы определено, что базы персональных данных должны «храниться для определенных и законных целей и не использовать способом, несовместимым с этими целями» (ст. 5b). В то же время цель определенная Законом Украины «О предотвращении коррупции» по сути является аморальной, априори ставя под подозрение всех лиц, объединенных понятием «лица, уполномоченные на выполнение функций государства или местного самоуправления», и ограничивая их право на личную жизнь и персональные данные. По сути этим нарушается еще одно из ключевых прав Европейской конвенции о правах человека — право обвиняемого в уголовном преступлении на невиновность (ст. 6.2), поскольку лицо ограничивается в правах исходя из того, какие функции в обществе оно выполняет.

Кроме того, Закон Украины «О предотвращении коррупции» предусматривает и разглашение данных, относящихся Конвенции № 108 Совета Европы в категории «особых данных», которые не подлежат автоматизированной обработке — данных о половой жизни (ст. 6). Закон Украины относит к «членов семьи» также «других лиц, которые совместно проживают, связаны общим бытом, имеют взаимные права и обязанности (кроме лиц, взаимные права и обязанности которых не имеют характера семейных), в том числе лица, которые совместно проживают, но не состоят в браке» и требует он них предоставления данных о себе, которые будут внесены в декларацию, в свою очередь будут выставлена на сайте Национального агентства в открытом доступе. Такие действия явно можно рассматривать как раскрытие данных о половой жизни, что прямо запрещено к автоматической обработке согласно Конвенции № 108 Совета Европы и этой же конвенции запрещено их автоматическая обработка также «к персональным данным, касающиеся осужденных в уголовном порядке».

В деле Фишера Суд ЕС подтвер­дил, что принципы обращения с персональными данными, которые зафиксированы в Директиве 95/46, вследствие их внедрения в национальное законодательство государств-членов Евросоюза, являются общими принципами права Сообщества (дело C-369/98 Королева против Министра сельского хозяйства, рыболовства и продовольствия, на стороне Тревор Роберт Фишер и Пенни Фишер, решение от 14 сентября 2000 г.).

Еще одной категорией лиц на которую юридические распространено действие Закона «О предотвращении коррупции» являются «близкие лица» и «члены семьи», определение которых дается в ст. 1.1 Закона «О противодействии коррупции».

В частности информация относительно декларирования согласно ст. 46.1.1 должна даваться не только относительно лиц упомянутых в ст. 3.1 и ст. 3.2а, но и «членов их семей». «Членами семьи» согласно ст. 1.1 Закона являются «лица, состоящие в браке, а также их дети, в том числе совершеннолетние, родители, лица, находящиеся под опекой и попечительством, другие лица, которые совместно проживают, связаны общим бытом, имеют взаимные права и обязанности (кроме лиц, взаимные права и обязанности которых не носит характер семейных), в том числе лица, которые совместно проживают, но не состоят в браке».

Относительно этой категории должно быть сообщено: «фамилия, имя, отчество, регистрационный номер учетной карточки налогоплательщика» (ст. 46.1.1)), данные про «объекты недвижимости, принадлежащие … на праве частной собственности, включая совместную собственность или находятся в них в аренде или на ином праве пользования, независимо от формы заключения сделки» (ст. 46.1.2)), данные про «объекты незавершенного строительства, объекты, не принятые в эксплуатацию или право собственности на которые не зарегистрировано в установленном законом порядке … расположены на [их] земельных участках …. полностью или частично построены из [их] материалов или за [их] средства» ((ст. 46.1.21)), «ценное движимое имущество, стоимость которого превышает 50 минимальных заработных плат» [1 МЗП на 1 января 2015 — 1 218 гривен, то есть пока — 60900 грн. или 2400 $], причем если это имущество сдано в пользование или прибывает в совместной собственности должны быть сообщены данные и  этих лиц (ст. 46.1.3)); данные про «ценные бумаги, в том числе акции, облигации, чеки, сертификаты, векселя», в случае их передачи кому-либо – также данные этих лиц (ст. 46.1.4)); данные про «другие корпоративные права» (ст. 46.1.5)); данные про «юридические лица, конечным бенефициарным владельцем (контроллером) которых [они] является» (ст. 46.1.51)); данные про «нематериальные активы … в том числе объекты интеллектуальной собственности» (ст. 46.1.6)).

Как видим предусмотрен значительный объем информации про членов семьи, которые непосредственно не осуществляют административно-властную деятельность, но информация про которых подлежит разглашению в открытом доступе. В то же врем  согласно Европейской конвенции про защиту прав человека (ЕКПЧ) (1950 р.) (ст. 8): «Каждый человек имеет право на уважение его личной и семейной жизни, жилища и тайны корреспонденции. 2. Государство не может вмешиваться в осуществление этого права».

Нужно отметить, что ни Конвенция о борьбе с коррупцией, затрагивающая должностных лиц Европейских сообществ или должностных лиц государств-участников (1997 р.), ни Конвенции Совета Европы против коррупции ни в иных документах ЕС или Совета Европы членов семьи не упоминают и не связывают их с деятельностью публичных лиц и гос. чиновников. Нужно отметить, что такая связь по украинскому законодательству независимых физических лиц наделенных отдельной правоспособностью может рассматриваться как нарушение важной нормы Международного Пакта про гражданские и политические права (1966 г.), о признании правосубъектности каждого человека независимо от его местонахождения (ст. 16).

Международное право предоставляет физическим лицам, которыми явно являются и вышеупомянутые члены семей защиту приватности. Так, согласно Директиве № 95/46/ЕC Европейского Парламента и Совета «О защите физических лиц при автоматизированной обработке персональных данных и беспрепятственного движения этих данных» (1995 г.) внедряются детальные требования по защите права субъектов данных, предусматриваются механизмы обеспечения эффективной реализации принципов приватности через надзорную инстанцию и запрет передачи данных в третьи страны, которые не гарантируют адекватной защиты приватности. Всего этого открыты режим доступа согласно украинскому закону явно не гарантирует.

Кроме того, согласно Конвенции Совета Европы № 108 «О защите лиц в связи с автоматизированной обработкой персональных данных» (1981 р.) государства (в т.ч. и Украина, как сторона) обязались (ст. 7): «Для защиты персональных данных, хранящихся в файлах данных для автоматизированной обработки, принимают соответствующие меры безопасности, направленные на предотвращение случайного или несанкционированного уничтожения или случайной потере, а также на предотвращение несанкционированного доступа, изменения или распространения».

В свою очередь «термин «персональные данные»» по этой Конвенции «означает любую информацию, которая касается конкретно определенного лица или лица, может быть конкретно определенной» (ст. 1).

Среди членов семьи собственность которых подлежит декларированию и выставлению на сайте нац. агенства упомянуты и дети. В то же время дети до 18 лет обладают в рамках международного права особой  защитой, которую им предоставляет Конвенция о правах ребенка (1989 г.).

В частности, предусмотрено, что «1. во всех действиях в отношении детей, независимо от того, предпринимаются они государственными или частными учреждениями…. первоочередное внимание уделяется наилучшему обеспечению интересов ребенка. 2. Государства-участники обязуются обеспечить ребенку такую защиту и заботу, которые необходимы для его благополучия, принимая во внимание права и обязанности его родителей, опекунов или других лиц, несущих за него ответственность по закону, и с этой целью принимают все соответствующие законодательные и административные меры» (ст. 3).

В то же время эти принципы явно нарушается бесцеремонным желанием государства поставить на первое место интересы своей превентивной борьбы с коррупцией над интересами детей. Особенно ярко это видно в рамках попрания права детей на личную жизнь путем опубликовать данные об их имуществе в декларациях родителей, которые являться «лицами, уполномоченными на выполнение функций государства или местного самоуправления».

Право на приватность детей сформулировано следующим образом: «1. Ни один ребенок не может быть объектом произвольного или незаконного вмешательства в осуществление его права на личную жизнь, семейную жизнь, неприкосновенность жилища или тайну корреспонденции, или незаконного посягательства на его честь и репутацию. 2. Ребенок имеет право на защиту закона от такого вмешательства или посягательств» (ст. 16 Конвенции о правах ребенка (1989 г.)).

Также законодателя абсолютно не интересует отдельная правосубъектность ребенка, на которую неоднократно указывал в своей практике ЕСПЧ, а в деле Хокканен Суд подчеркнул также необходимость учитывать мнение ребенка, если он является достаточно зрелым, чтобы принять во внимание его мнение (дело Хокканен…, п. 61-62).

Противоречит ЕКПЧ и практике ЕСПЧ также нормы ст. 51 Закона Украины «Про предотвращение коррупции», что касаются широких прав на мониторинг способа жизни субъектов декларирования со стороны Национального агентства. Создание самого по себе специального органа по противодействию коррупции, даже в форме спец. суда определяется как не противоречащие Конвенции (ЕКПЧ) (дело Fruni v.Slovakia 2007 г., п. 140).

В этом контексте нужно упомянуть, то что сам мониторинг осуществляется на основе созданного Нац. Агенством «порядку» (ст. 51.3 ЗУ). Такая норма явно противоречит практике ЕСПЧ относительно возможности вмешательства в личную жизнь на основе закона ст. 8 ЕКПЧ), поскольку как определил Европейский суд  такой закон должен отвечать стандартам четкости и прозрачности, а не быть аморфным как в нашем случае: «норма не может рассматриваться как закон, если она не сформулирована с достаточной степенью точности, позволяющей гражданину регулировать свое поведение» (дело Сэнди Таймс  против Великобритании 1979 г.).

Таким образом, господин Хан, имплементация системы электронного декларирования в Украине нарушает нормы Конституции Украины, демократические принципы и стандарты, международные договоры и не соответствует обязательствам, взятым Украиной перед Европейским Союзом.

 

С уважением,

А. Л. Деркач
Народный депутат Украины,
Председатель межфракционного депутатского объединения
«В защиту нарушенных конституционных прав
граждан и против политических репрессий
«Запрещено запрещать»

Share on FacebookShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone