Письмо Главе Венецианской комиссии

Logo

Межфракционное депутатское объединение
«В защиту нарушенных конституционных прав граждан
и против политических репрессий
«ЗАПРЕЩЕНО ЗАПРЕЩАТЬ»

Господину Джанни Букиккио,
Председателю Европейской комиссии за демократию через право

 

Уважаемый господин Букиккио,

От имени межфракционного объединения народных депутатов Украины «В защиту нарушенных конституционных прав граждан и против политических репрессий «Запрещено запрещать» выражаю Вам свое уважение.

Мы благодарны за вашу твердую и однозначную позицию по соблюдению прав человека в Украине, а также объективную оценку некоторых проблем законы Украины относительно е-декларирования и люстрации, которые откровенно противоречат решению отдельных государственных органов, отдельных судов, ЕСПЧ и европейской практике в целом.

Межфракционное объединение «Запрещено запрещать», используя все законные методы, способствует восстановлению нарушенных конституционных прав граждан Украины. В частности, мы внимательно следим и проводим мониторинг нарушения прав человека в Украине.

Относительно е-декларирования

Следуя вашему недавнему заявлению, сделанному в рамках пресс-конференции в Киеве относительно «попыток ослабление системы электронного декларирования», подчеркиваю несоответствие работы органов власти Украины со структурами Европейского Союза (ЕС). Действующей украинской властью были взяты обязательства, которые противоречат нормам Конституции Украины, как акта прямого действия, а также европейским стандартам в области прав человека. Кроме того, украинская власть в рамках различных аспектов евроинтеграции пытается выполнить немотивированно больший объем обязательств, чем было обещано Украине в рамках международно-правовых актов заключенных с ЕС.

Получение Украиной безвизового режима с ЕС связано с выполнением им определенного перечня требований, который называется «План действий по либерализации ЕС визового режима для Украины» (2010 г.).

Этот документ был принят в рамках «заседание в формате Украина-ЕС по вопросам юстиции, свободы и безопасности». Данный орган не был наделен полномочиями по принятию обязательных актов для сторон соглашения «Про партнерство и сотрудничество Украины и Европейского сообщества» (1994 г.). В то же время, принимая во внимание настоятельное желание Украины получить безвизовый режим для краткосрочного пребывания граждан в ЕС, Украина приняла на себя добровольное обязательство выполнить требования этого документа. Позднее, в рамках Соглашения об ассоциации Украины с ЕС (2014 г.) сам факт возможности получения безвизового режима Украиной был четко связан с выполнением Плана действий (2010 г.) и определен как правовое обязательство сторон: «Стороны обязуются принять последовательные шаги к установлению безвизового режима в соответствующее время после создания условий для хорошо управляемого и безопасного передвижения людей, определенных в 2-фазовом Плане действий по либерализации визового режима, представленного на саммите Украина — ЕС 22 ноября 2010». (ст. 19)

Закон Украины «О предотвращении коррупции» позиционируется как принятый с целью ликвидации коррупции в стране и как таковой, принятие которого требовал ЕС для получения Украиной безвизового режима.

В то же время этот закон целым рядом своих норм вступает в противоречие с Конституцией Украины, действующим законодательством и международными обязательствами Украины в сфере защиты прав человека. Такие нормы содержатся в ст. 1.1.14, ст. 3.1.3, ст. 12.1.2, ст. 46.1.2-11, ст. 46.3, ст. 47.1.3, ст. 50.1-3, ст. 52.2 этого закона. Данные нормы требуют обязательного электронного декларирования имущества и доходов с их размещением в открытом круглосуточном доступе в «Едином государственном реестре деклараций лиц, уполномоченных на выполнение функций государства или местного самоуправления, на официальном веб-сайте Национального агентства» с «возможностью просмотра, копирования и распечатки информации, а также в виде набора данных (электронного документа), организованного в формате, что позволяет его автоматизированную обработку электронными средствами (машиносчитыванием) с целью повторного использования» полученных от широкой группы субъектов — граждан Украины, объединенных в правовую категорию «лица, уполномоченные на выполнение функций государства или местного самоуправления» (далее — ЛУВГМС) и членов их семей (ст. 47.1 Закона Украины «О предотвращении коррупции»)».

В рамках документов ЕС право на личную жизнь закреплено в Хартии ЕС об основных правах (2000 г.): «Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и своих сообщений» (ст. 7). Непосредственно о государственных служащих ее реализация отражена в модельном кодексе поведения государственных служащих, подготовленном в Комитете Министров Совета Европы 2000 (10) где показано соотношение права государственного служащего на личную жизнь и декларирования им информации о себе и своих доходах: «Должны быть приняты все необходимые меры для надлежащего обеспечения уважения к частной жизни государственного служащего; соответственно, заявления, предусмотренные в настоящем Кодексе, должны оставаться конфиденциальными» (ст. 17). В рамках аутентичного толкования этой статьи указано, что принцип уважения права на личную жизнь государственного служащего не является абсолютным. Но его ограничения, в том числе о конфиденциальности заявлений, возможно только в рамках уголовного расследования или дисциплинарных мер (п. 82). Но при этом речь не идет о его ограничении в рамках превентивной меры без совершения преступления — разглашение декларации государственного служащего через сайт с открытым доступом.

Нужно отметить, что самый важный европейский международный акт в сфере противодействия коррупции — резолюция Комитета министров Совета Европы 97 (24) «О двадцати принципах борьбы с коррупцией» (1997 г.) — обязывает государства создать действенную процедуру аудита в противодействии проявлениям коррупции (принцип 12) и обеспечить свободу получения и распространения СМИ информации связанной с коррупционными делами (принц. 16). Но при этом такая свобода должна быть ограничена только «потребностями демократического общества», то есть речь идет о сохранении права на личную жизнь публичных лиц даже в свете борьбы с коррупцией. В свою очередь документ ЕС «Десять принципов для улучшения борьбы с коррупцией в присоединяющихся государствах, странах-кандидатах и ​​других третьих странах» (2003 г.) обязывает государственных служащих раскрывать свои доходы (принц. 4), но опять же не предусматривает опубликования этих данных в открытом доступе, перекликаясь с правом на неприкосновенность личной жизни.

В рамках практики Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) указано, что в понятийный объем права на неприкосновенность личной жизни входит также вся проблематика дел, касающихся сбора, хранения, использования и предоставления доступа к информации о личной жизни людей. Причем даже тогда, когда данные касаются профессиональной жизни человека, так как, по мнению суда, нет причины, по которой сфера профессиональных отношений должна быть исключена из сферы личной жизни (дело Ротару, п. 43; дело Турек, п. 100-117 и профессиональная сфера входит в область личной жизни также, например, в контексте законодательного ограничения возможности устройства на работу в частном секторе для определенной категории лиц, дело Сидабрас и Джаутас (Sidabras and Dziautas) против Литвы от 27.07 .2004 г., жалобы 55480/00 ​​и 59330/00, п. 33-63, дело Райнис и Гаспаравичус (Rainys i Gasparavicius) против Литвы от 07.04.2005 г. жалобы 70665/01 и 74345/01, п. 31 -38, в котором говорилось о дискриминационное обращение (ст. 14 в связи ст. 8 ЕКПЧ) по отношению к бывшим сотрудникам КГБ). Дополнительно также информация, что публичный характер, может входить в сферу личной жизни, если систематически собирается и хранится властью, особенно, когда дело касается событий из далекого прошлого (дело Ротару., П. 43; дело Сегерстед-Виберг, п. 77). Входит сюда также право на защиту доброго имени и репутации, что нарушаются вследствие сбора и обнародования властями персональных данных, например в контексте процедуры люстрации (дело Турек, п. 110).

Уважение к личной жизни человека требует, чтобы власть обеспечила то, что к персональным данным не будут иметь доступ третьи лица, если нет обоснованной необходимости (дело Z. против Финляндии от 25.02.1997 г., жалоба 22009/93, п. 95). Итак, ситуация, в которой раскрываются конфиденциальные данные, является вмешательством в право на личную жизнь человека, которое, чтобы быть допустимым, должен выполнять условия ограничивающей клаузулы, где особое значение снова будет приведение в равновесие пропорции между общественным интересом и правом на уважение частной жизни человека (дело MS против Швеции с 1998 п. 36-44)».

«Другую категорию составят жалобы, в которых заявители утверждали, что их право на приватность, что гарантируется в ст. 8 ЕКПЧ, было возбуждено тем, что данные государства-участники не приняли достаточных действий для обеспечения эффективной защиты перед распространением без согласия заявителей информации об их личной жизни или их изображения. То есть заключаются в соответствующем сбалансировании права на уважение личной жизни и свободы выражения. Европейский Суд постановил, что общественное мнение имеет право на информацию, в некоторых особых обстоятельствах, особенно касающихся политиков, может дойти до ограничения даже права на приватность публичных лиц, как это было в деле Эдисьон Плон; однако такие ограничения не являются обоснованными, если информация не имеет никакого отношения политической или общественной дискуссии, а служит исключительно для удовлетворения любопытства (справа Эдисьон Плон (Editions Plon) против Франции от 18.05.2004 г., жалоба 58148/00, п. 53). Никаким другим образом преподавания в открытый доступ деклараций сотен тысяч граждан Украины, которые подпадают под категорию «лица, уполномоченные на выполнение функций государства или местного самоуправления и члены их семей» объяснить нельзя, так как практический эффективный контроль и обработку такого объема информации осуществить невозможно.

По второму праву (права на защиту персональных данных), оно защищено в Европе в рамках целого ряда конвенций («О защите лиц в связи с автоматизированной обработкой персональных данных» (1981), документов («Руководящие принципы, регулирующие защиту приватности и трансграничные потоки персональных данных» ОЭСР (1980 г.), «Руководящие принципы по компьютеризированным базам персональных данных», принятых ГА ООН (1990 г.) и актов ЕС. В рамках документов ЕС оно закреплено в Договоре о функционировании ЕС (1957 г.), ст. 16 Договора о ЕС (1992 г.) ст. 39 и раскрыто в Хартии ЕС об основных правах (2000 гг.): «1. Каждый имеет право на защиту принадлежащих ему персональных данных».

Конвенция №108 Совета Европы «О защите лиц в связи с автоматизированной обработкой персональных данных» (1981 г.) определила целью своего определения «обеспечение на территории каждой стороны для каждого человека, независимо от его гражданства или места проживания, соблюдения его прав и основных свобод, в частности его права на неприкосновенность частной жизни, в связи с автоматизированной обработкой персональных данных, касающихся его» (ст. 1). Согласно Конвенции четко и не двусмысленно определяет персональные данные как часть права на неприкосновенность личной жизни, предусматривая их надежную защиту. Аналогичным является и подход Директивы 95/46 / ЕС о защите физических лиц при обработке персональных данных и о свободном движении таких данных — «государства-члены должны защищать основные права и свободы физических лиц, и в частности их право на неприкосновенность частной жизни по отношению к обработке персональных данных».

Среди принципов защиты данных согласно Конвенции № 108 Совета Европы определено, что базы персональных данных должны «храниться для определенных и законных целей и не использовать способом, несовместимым с этими целями» (ст. 5b). В то же время цель определенная Законом Украины «О предотвращении коррупции» по сути является аморальной, априори ставя под подозрение всех лиц, объединенных понятием «лица, уполномоченные на выполнение функций государства или местного самоуправления», и ограничивая их право на личную жизнь и персональные данные. По сути этим нарушается еще одно из ключевых прав Европейской конвенции о правах человека — право обвиняемого в уголовном преступлении на невиновность (ст. 6.2), поскольку лицо ограничивается в правах исходя из того, какие функции в обществе оно выполняет.

Кроме того, Закон Украины «О предотвращении коррупции» предусматривает и разглашение данных, относящихся Конвенции № 108 Совета Европы в категории «особых данных», которые не подлежат автоматизированной обработке — данных о половой жизни (ст. 6). Закон Украины относит к «членов семьи» также «других лиц, которые совместно проживают, связаны общим бытом, имеют взаимные права и обязанности (кроме лиц, взаимные права и обязанности которых не имеют характера семейных), в том числе лица, которые совместно проживают, но не состоят в браке» и требует он них предоставления данных о себе, которые будут внесены в декларацию, в свою очередь будут выставлена на сайте Национального агентства в открытом доступе. Такие действия явно можно рассматривать как раскрытие данных о половой жизни, что прямо запрещено к автоматической обработке согласно Конвенции № 108 Совета Европы и этой же конвенции запрещено их автоматическая обработка также «к персональным данным, касающиеся осужденных в уголовном порядке».

В деле Фишера Суд ЕС подтвер­дил, что принципы обращения с персональными данными, которые зафиксированы в Директиве 95/46, вследствие их внедрения в национальное законодательство государств-членов Евросоюза, являются общими принципами права Сообщества (дело C-369/98 Королева против Министра сельского хозяйства, рыболовства и продовольствия, на стороне Тревор Роберт Фишер и Пенни Фишер, решение от 14 сентября 2000 г.).

Еще одной категорией лиц на которую юридические распространено действие Закона «О предотвращении коррупции» являются «близкие лица» и «члены семьи», определение которых дается в ст. 1.1 Закона «О противодействии коррупции».

В частности информация относительно декларирования согласно ст. 46.1.1 должна даваться не только относительно лиц упомянутых в ст. 3.1 и ст. 3.2а, но и «членов их семей». «Членами семьи» согласно ст. 1.1 Закона являются «лица, состоящие в браке, а также их дети, в том числе совершеннолетние, родители, лица, находящиеся под опекой и попечительством, другие лица, которые совместно проживают, связаны общим бытом, имеют взаимные права и обязанности (кроме лиц, взаимные права и обязанности которых не носит характер семейных), в том числе лица, которые совместно проживают, но не состоят в браке».

Относительно этой категории должно быть сообщено: «фамилия, имя, отчество, регистрационный номер учетной карточки налогоплательщика» (ст. 46.1.1)), данные про «объекты недвижимости, принадлежащие … на праве частной собственности, включая совместную собственность или находятся в них в аренде или на ином праве пользования, независимо от формы заключения сделки» (ст. 46.1.2)), данные про «объекты незавершенного строительства, объекты, не принятые в эксплуатацию или право собственности на которые не зарегистрировано в установленном законом порядке … расположены на [их] земельных участках …. полностью или частично построены из [их] материалов или за [их] средства» ((ст. 46.1.21)), «ценное движимое имущество, стоимость которого превышает 50 минимальных заработных плат» [1 МЗП на 1 января 2015 — 1 218 гривен, то есть пока — 60900 грн. или 2400 $], причем если это имущество сдано в пользование или прибывает в совместной собственности должны быть сообщены данные и  этих лиц (ст. 46.1.3)); данные про «ценные бумаги, в том числе акции, облигации, чеки, сертификаты, векселя», в случае их передачи кому-либо – также данные этих лиц (ст. 46.1.4)); данные про «другие корпоративные права» (ст. 46.1.5)); данные про «юридические лица, конечным бенефициарным владельцем (контроллером) которых [они] является» (ст. 46.1.51)); данные про «нематериальные активы … в том числе объекты интеллектуальной собственности» (ст. 46.1.6)).

Как видим предусмотрен значительный объем информации про членов семьи, которые непосредственно не осуществляют административно-властную деятельность, но информация про которых подлежит разглашению в открытом доступе. В то же врем  согласно Европейской конвенции про защиту прав человека (ЕКПЧ) (1950 р.) (ст. 8): «Каждый человек имеет право на уважение его личной и семейной жизни, жилища и тайны корреспонденции. 2. Государство не может вмешиваться в осуществление этого права».

Нужно отметить, что ни Конвенция о борьбе с коррупцией, затрагивающая должностных лиц Европейских сообществ или должностных лиц государств-участников (1997 р.), ни Конвенции Совета Европы против коррупции ни в иных документах ЕС или Совета Европы членов семьи не упоминают и не связывают их с деятельностью публичных лиц и гос. чиновников. Нужно отметить, что такая связь по украинскому законодательству независимых физических лиц наделенных отдельной правоспособностью может рассматриваться как нарушение важной нормы Международного Пакта про гражданские и политические права (1966 г.), о признании правосубъектности каждого человека независимо от его местонахождения (ст. 16).

Международное право предоставляет физическим лицам, которыми явно являются и вышеупомянутые члены семей защиту приватности. Так, согласно Директиве № 95/46/ЕC Европейского Парламента и Совета «О защите физических лиц при автоматизированной обработке персональных данных и беспрепятственного движения этих данных» (1995 г.) внедряются детальные требования по защите права субъектов данных, предусматриваются механизмы обеспечения эффективной реализации принципов приватности через надзорную инстанцию и запрет передачи данных в третьи страны, которые не гарантируют адекватной защиты приватности. Всего этого открыты режим доступа согласно украинскому закону явно не гарантирует.

Кроме того, согласно Конвенции Совета Европы № 108 «О защите лиц в связи с автоматизированной обработкой персональных данных» (1981 р.) государства (в т.ч. и Украина, как сторона) обязались (ст. 7): «Для защиты персональных данных, хранящихся в файлах данных для автоматизированной обработки, принимают соответствующие меры безопасности, направленные на предотвращение случайного или несанкционированного уничтожения или случайной потере, а также на предотвращение несанкционированного доступа, изменения или распространения».

В свою очередь «термин «персональные данные»» по этой Конвенции «означает любую информацию, которая касается конкретно определенного лица или лица, может быть конкретно определенной» (ст. 1).

Среди членов семьи собственность которых подлежит декларированию и выставлению на сайте нац. агенства упомянуты и дети. В то же время дети до 18 лет обладают в рамках международного права особой  защитой, которую им предоставляет Конвенция о правах ребенка (1989 г.).

В частности, предусмотрено, что «1. во всех действиях в отношении детей, независимо от того, предпринимаются они государственными или частными учреждениями…. первоочередное внимание уделяется наилучшему обеспечению интересов ребенка. 2. Государства-участники обязуются обеспечить ребенку такую защиту и заботу, которые необходимы для его благополучия, принимая во внимание права и обязанности его родителей, опекунов или других лиц, несущих за него ответственность по закону, и с этой целью принимают все соответствующие законодательные и административные меры» (ст. 3).

В то же время эти принципы явно нарушается бесцеремонным желанием государства поставить на первое место интересы своей превентивной борьбы с коррупцией над интересами детей. Особенно ярко это видно в рамках попрания права детей на личную жизнь путем опубликовать данные об их имуществе в декларациях родителей, которые являться «лицами, уполномоченными на выполнение функций государства или местного самоуправления».

Право на приватность детей сформулировано следующим образом: «1. Ни один ребенок не может быть объектом произвольного или незаконного вмешательства в осуществление его права на личную жизнь, семейную жизнь, неприкосновенность жилища или тайну корреспонденции, или незаконного посягательства на его честь и репутацию. 2. Ребенок имеет право на защиту закона от такого вмешательства или посягательств» (ст. 16 Конвенции о правах ребенка (1989 г.)).

Также законодателя абсолютно не интересует отдельная правосубъектность ребенка, на которую неоднократно указывал в своей практике ЕСПЧ, а в деле Хокканен Суд подчеркнул также необходимость учитывать мнение ребенка, если он является достаточно зрелым, чтобы принять во внимание его мнение (дело Хокканен…, п. 61-62).

Противоречит ЕКПЧ и практике ЕСПЧ также нормы ст. 51 Закона Украины «Про предотвращение коррупции», что касаются широких прав на мониторинг способа жизни субъектов декларирования со стороны Национального агентства. Создание самого по себе специального органа по противодействию коррупции, даже в форме спец. суда определяется как не противоречащие Конвенции (ЕКПЧ) (дело Fruni v.Slovakia 2007 г., п. 140).

В этом контексте нужно упомянуть, то что сам мониторинг осуществляется на основе созданного Нац. Агенством «порядку» (ст. 51.3 ЗУ). Такая норма явно противоречит практике ЕСПЧ относительно возможности вмешательства в личную жизнь на основе закона ст. 8 ЕКПЧ), поскольку как определил Европейский суд  такой закон должен отвечать стандартам четкости и прозрачности, а не быть аморфным как в нашем случае: «норма не может рассматриваться как закон, если она не сформулирована с достаточной степенью точности, позволяющей гражданину регулировать свое поведение» (дело Сэнди Таймс  против Великобритании 1979 г.).

Таким образом, господин Букиккио, имплементация системы электронного декларирования в Украине нарушает нормы Конституции Украины, демократические принципы и стандарты, международные договоры и не соответствует обязательствам, взятым Украиной перед Европейским Союзом.

Относительно прав оппозиции

Члены парламентов во всех цивилизованных странах мира пользуются особым уважением и рядом дополнительных прав, поскольку они являются прямыми представителями граждан, а их полномочия делегированы им непосредственно народом. Именно поэтому их особый статус связан не только с важностью их деятельности для государства и общества, но и с тем, что любое нарушение их прав одновременно является дискриминацией и унижением тех граждан, которые за них проголосовали на соответствующих выборах.

К сожалению, в последнее время в Украине пренебрежение правами парламентариев стало нормальной практикой. Особенно ярко это явление проявляется в отношении оппозиционных народных депутатов.

Закон об оппозиции

Прежде всего, в Украине до сих пор не принят закон о деятельности парламентской оппозиции, который бы стал нормативной гарантией соблюдения прав соответствующих парламентариев, а следовательно и надлежащего представления интересов избирателей. В частности, необходимым является урегулирование вопросов управления оппозицией работы ряда комитетов с контрольными функциями и Счетной палатой; представления оппозиции в органах, где ВРУ имеет квоты для назначения соответствующих лиц; влияние оппозиции на формирование повестки дня и тому подобное.

Данные права оппозиционных депутатов являются обычной европейской практикой; однако в Украине они игнорируются. Именно поэтому еще весной было провалено голосование за соответствующий законопроект, и немного шансов быть принятым имеет новый законопроект, который был зарегистрирован оппозиционными депутатами.

Наиболее показательным в этой ситуации является тот факт, что нынешние представители власти, будучи оппозиционными политиками, неоднократно отмечали необходимость разработки и принятия закона об оппозиции. В частности, в 2010 году Арсений Яценюк потребовал от Виктора Януковича признать неотложным проект закона об оппозиции. Он отмечал:

«… блокирование парламента или любые другие действия, которые мешали бы провластному большинству принимать решения без учета позиций меньшинства, является пока единственным средством деятельности оппозиции. Таким образом, просто необходимо принятие закона об оппозиции, который бы устанавливал права и обязанности парламентского меньшинства …»

Согласно коалиционного соглашения 2014 года, представители коалиции обязались выстраивать свои отношения с парламентской оппозицией на следующих принципах:

  • гарантировать неукоснительное соблюдение законодательной процедуры, что позволит народным депутатам из оппозиции влиять на процесс принятия решений парламентом;
  • внедрить проведение раз в пленарную неделю Дня оппозиции с формированием оппозицией повестки дня;
  • гарантировать представителям оппозиции право на участие в работе парламентских комитетов; на основе пропорционального представительства;
  • гарантировать участие представителей парламентской оппозиции в межпарламентских делегациях на основе пропорционального представительства.

На сегодня очевидно, что данная норма коалиционного соглашения полностью нарушается, ведь представители оппозиции не получили собственного дня на пленарной неделе и только минимально влияют на процесс принятия решений парламентом.

Участие в управлении комитетами ВРУ

Представители оппозиции также были отстранены от руководства парламентскими комитетами на дискриминационной основе, хотя, как было отмечено выше, общепринятой практикой в ​​демократических государствах является руководство комитетами с контрольными функциями именно оппозицией.

Более того, процесс такого искусственного отстранения был чисто политическим, а его участники даже не пытались подчинить свои действия любым правовым основам. В частности, данный процесс начался с блокирования парламентской трибуны Радикальной партией после того, как на заседании Верховной Рады Олег Ляшко заявил о том, что он требует отставки руководителей комитетов Рады, которые голосовали за законы 16 января.

Как следствие, под давлением ряда депутатов 11 декабря 2014 голосами 264 парламентариев был поддержан проект постановления №1291 «О внесении изменений в постановление Верховной Рады Украины» Об избрании председателей, первых заместителей, заместителей председателей, секретарей, членов комитетов Верховной Рады Украины восьмого созыва» и тем самым ряда нардепов было запрещено занимать руководящие должности в комитетах.

Следует отметить, что тогда Радикальная партия распространила такой комментарий событий:

«Недостойное поведение отдельных депутатов 7-го созыва привелj к ослаблению украинского государства, иностранной агрессии, потери территорий и гибели тысяч людей. Виновники этой трагедии не имеют никакого морального права не то что управлять комитетами Верховной Рады, а также смотреть в глаза своим избирателям. Наступит время, и их поступки получат и соответствующую юридическую оценку со стороны правоохранительных органов».

То есть даже инициаторы выше упомянутого постановления не возражали, что отстранение ряда лиц от руководства комитета не основывалось ни на одной правовой оценке и было чисто политическим. Более того, данный комментарий подтверждает, что в качестве аргументов были использованы политизированные оценочные суждения, а мнение избирателей, которые отдали свои голоса за соответствующих депутатов, просто игнорировалась.

За негативной, однако уже привычной традиции, презумпция невиновности была полностью нивелирована, а права отдельных народных избранников были ограничены на основе политических обвинений, которые являются ничем иным, как давлением на оппонентов, которые получили достойный результат на выборах. Особенно очевидным факт политической дискриминации является учитывая, что большинство законов 16 января были или вновь принятые новой властью, или стали основой для новых нормативных актов. То есть ряд депутатов якобы должен нести политическую ответственность за голосование за такие законы, которые, в большинстве, поддерживаются и новой коалицией.

Нарушение избирательных прав оппозиционеров

Сейчас наблюдаются и многочисленные нарушения избирательных прав оппозиционеров. Например, 11 сентября Высший административный суд отказал Киевскому Оппозиционному блоку в удовлетворении жалобы на действия Центральной избирательной комиссии, незаконно отказалась включить представителей оппозиции в состав районных избирательных комиссий на местных выборах в Киеве.

Другим примером была ситуация в Харькове, когда Оппозиционному блоку долгое время необоснованно отказывали в регистрации, только 30 сентября, в последний день подачи документов для участия в местных выборах, региональное отделение политической партии «Оппозиционный блок» было зарегистрировано в Харьковской области, что стало дискриминацией и нарушением демократических принципов.

Не менее важной проблемой является гонения и преследования оппозиционных депутатов или парламентариев, имеющих отличную от официальной власти позицию. Примером является ситуация с арестом Мосийчука, которому предъявлено обвинение по обстоятельствам, которые значительно превышают названные в ходе заседания ВРУ факты. Кроме того, сам арест происходил с нарушением Регламента.

Показательным в этой ситуации является тот факт, что выбранная процедура (которая вроде называется спикером процедурой ad hoc) очень напоминает положение одного из законов, принятого 16 января 2013, против которого в то время боролись нынешние представители власти («Представление о даче согласия на привлечение к уголовной ответственности, задержание или арест народного депутата включается в повестку дня сессии Верховной Рады вне очереди без голосования, и рассматривается вне очереди на пленарном заседании Верховной Рады без предоставления выводов комитетов Верховной Рады в срок, определенный настоящим Регламентом»).

Другим примером является попытка вручить повестки оппозиционным депутатам на заседании Согласительного совета. Имело место не только нарушение процедур, но и театрализованное представление с целью политического давления: ведь в дальнейшем оказалось, что все оппозиционеры являются лишь свидетелями по делам.

Кроме того, постоянно имеют место нарушения и процессуальных прав задержанных представителей оппозиции: в частности, в ноября 2015 года украинская власть нарушала закон и права человека, не выпуская из СИЗО экс-министра юстиции Елену Лукаш, за которую на тот момент уже был внесен залог.

Таким образом, господин Букиккио, сегодня снова имеет место избирательное уважение прав парламентариев по признаку принадлежности к коалиции или оппозиции. Однако тем самым вводится выборочное уважение к гражданам Украины в зависимости от того, какую политическую силу они поддерживают. Такая практика не соответствует ни законодательству Украины, ни европейским принципам.

Готов продолжить диалог о состоянии соблюдения прав человека в Украине и работы межфракционного объединения и открыт для личной встречи. Подробная информация о нашей работе доступна по адресу ftf.org.ua. Кроме того, мы готовы предоставить другую информацию по вашему запросу на au.gr1586176007o.ftf1586176007@ofni1586176007.

 

С уважением,

А. Л. Деркач
Народный депутат Украины,
Председатель межфракционного депутатского
объединения «В защиту нарушенных конституционных
прав граждан и против политических репрессий
«Запрещено запрещать»

Share on FacebookShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone